Глава 4
1 сентября 1998 года (начало)

Если в мире завелась совесть, значит, скоро конец света.
"Гамлет"

Третий курс... Вы верите? Я - нет.

8 часов утра, первая пара, НИРС. Как самый сознательный (читай - ненормальный) поток, МИ 96-го года поступления в полном (почти) составе приперся на этот неопознанный предмет. Мимо нас сновали преподаватели, перимущественно тетя Наташа Дацун, правда, с пользой для себя: Рома Гиштимулат был эксплуатирован в качестве стража кафедры, на что его великодушно и повелительно благословила Рыжик - таким деловым кивком головы типа "Рома, сходи!". В общем, он пошел. (Правда, на роль стража он особо не катит.)

Наталья Николаевна - женщина неглупая: очень скоро она поняла, что мы чего-то не того ждем. А тут и завкафедры вышел из соседней аудитории. У всеми любимой Дацун заиграла на лице нервно-паралитическая улыбка, и с каким-то странным смешком она поставила в известность Башкова:

- Они тут на НИРС пришли... Две группы. - (Гы-гы).

У Башкова на лице поселилась улыбка из той же оперы, что и у Дацун:

- Как две группы?

- Это те, которых Вы хотели слить.

"Как слить? Зачем слить? Не надо никого сливать, тем более нас! Не хочу!!!" - завопила я от ужаса (молча).

- Что, две группы пришли на НИРС? Первого сентября???

Тут я поняла, что что-то тут не совсем так, как я себе представляла. И, честно говоря, я себя почувствовала первокурсницей, которая отпрашивается у лектора с лекции, потому что так принято в школе, - в общем, ощущение идиота.

Наши 25 сознательных лиц надолго привели в замешательство этого "Мудилу в очках", как его однажды назвал Дзю (по неведению). Но он все-таки с честью вышел из этого ступора и предложил нам прийти через недельку (вот он удивится, когда мы снова придем в указанное время!).

Одно хорошо: это на весь день повысило ему настроение.

А мне ужасно напомнил наш первый день учебы в этом году первый день отработок два года назад. И знаете, чем? Продуктивностью.

1 сентября 1998 года (продолжение)

Сколько водки не бери, все равно два раза бегать.
"Русское радио"

Честно: домой идти не хотелось. Мне, по крайне мере. И - к сожалению - другим тоже. Спускаемся мы, значит, по моей любимой (еще с незапамятных времен первого посупления) лестнице, и тут мой радар со звучным названием ухо засекает кое-какие голосовые импульсы с до неприличия непристойным предложением, во всяком случае, для говорящего, со стороны Вадимы:

- Может, сходим куда-нибудь. В кафе, например, посидим.

Я была настолько поражена, что просто ничего не ответила. Ну, не смогла я, - временная импотенция. Судя по тому, что это проигнорировали и остальные девочки, импотенция приобрела эпидемический характер. Продолжаем спускаться по лестнице. Спустились.

- Ну, так что, сходим куда-нибудь? - источник тот же.

Я потихоньку начала приходить в себя, остальные тоже. Заговорили о деньгах. Насчитали около 18-ти гривен. Решили остановиться на близлежащем кафе.

Все началось культурно: пятеро мальчиков и шесть девочек (включая подошедшую чуть позже Скалли), две бутылки неплохого вина, яблочный напiй, три шоколадки и пачка "L&M". Правда, безобидно? Да. Только не для бедного студента третьего курса ДПИ, у которого денег в общем-то нет, но у которого они вдруг откуда-то появляются, если дело доходит до ситуации №1: "надо догнаться". А догнались мы еще двумя бутылками вина с принадлежностями. Лицо Ромы, которому я каких-то полчаса назад отдала июньскую стипендию, просигнализировало о наличии беспокойства, и по-моему, он уже тогда решил, что пора ретироваться. Честно говоря, меня меньше всего волновал Рома. Куда более интересно было наблюдать за остальными: Маша, как обычно, пить не стала (во всяком случае, сначала). Юля с Леной возложили на нее почетную миссию вести их домой. Вадима сидел с посоловевшими глазами и ужасно довольным видом:

- Я еще летом отложил пять гривен. Думаю, надо обязательно отметить первое сентября с вами.

Юля, как всегда в критические минуты своей жизни, провела сеанс пророчества:

- Я это первое сентября запомню на всю жизнь.

Ха! Еще бы! Сесть пить в половине девятого утра и не запомнить этого на всю жизнь?!.

Я не знаю, кто там бегает за спиртным два раза, мы бегали четыре. В третий раз - за первой пол-литрой. После чего Рома был на грани паники. Ну, я его понимаю - он не настоящий студент. Первая пол-литра пошла. Причем, хорошо пошла: два самых некурящих человека закурили, чем привели в дикий восторг всех остальных мишников и в удивленный ужас других посетителей кафе; некоторые (не будем называть имена) вспомнили о Мишиной стипендии. "А не послать ли нам гонца" за этой самой стипендией? Послать! Послать! Громче всех кричал Вадима, но я уже ничему не удивлялась.

Гонцы в составе трех человек послались, остальные понесли потери: паникующий Рома ретировался, женатый Дэнис делся туда же, Алик свалил еще до водки: мне тоже было бы обидно не пить, когда все пьют (за рулем Они были).

Ну, а мы выдудлили уще литр водки, бутылку вина, выкурили пару-тройку пачек сигарет. Я посетовала, что с нами нет Сени - обидится же. Девочки покричали, что он сволочь (стиль авторов я опускаю, чтоб Сеня обиделся не на всю оставшуюся). Потом я в состоянии сильного опьянения поотрывалась на парня, в том же состоянии разняла назревающую из-за этого драку и, не приходя в полное сознание, помирилась с ним (слава богу, что не предложила выпить на брудершафт). Этот день еще был отмечен притяжением земли к Маше (или наоборот), облагодетельствованием Катей любимого ею до боли в сердце пятого корпуса (я думаю, если бы это был не пятый корпус, а, скажем, деканат, Катя бы себе этого никогда не простила...) и поездкой в горэлектротранспорте в нетрезвом состоянии:

- Я плачу за себя, за вот эту сидящую и этих висящих девушек.

То, что случилось дальше, не могло не случиться. Нет, со всеми окружающими людьми было все в порядке: Катя позаботилась об этом раньше, девочки - позже, а нас с Вадимой это вообще не заботило. Не позаботился о себе только троллейбус - ему стало не по себе в районе "Детского мира", где мы и поспешили выйти, так как надо было спешить позаботиться о Кате, которая, только что спавшая в троллейбусе, внезапно проснулась и начала рваться в маршрутку. Это было то еще зрелище.

1 сентября 1998 года (окончание)

Но все хорошо, что хорошо кончается. Мы благополучно добрались до Катиного дома, благополучно "вздремнули" до прихода ее родителей, благополучно нацепили на лица милые трезвые улыбки и благополучно сделали вид, что благополучно пьем вполне благополучный чай (правда, Катя, как оказалось позже, была совсем другого мнения о чае). Затем не менее благополучно мы удалились все втроем в Катину комнату типа смотреть "Титаник" вперемежку с "Элен и ребятами". А потом мы просто благополучно поехали по домам: Вадима - на маршрутке, я - ненавидя весь свет в общем, мужиков и некоторых друзей в частности, как это обычно со мной бывает во время процесса трезвления - укатила на троллейбусе, в который меня довольно мило посадил Вадима. Чем для меня закончился этот незабываемый день, другим не интересно, а посему - конец главе.

Постскриптум.
2 сентября того же года

Если помнить вчерашнее состояние группы, сегодняшняя явка была относительно неплохой. Правда, Дзю ушел после первой пары. То ли отсыпаться, то ли вспоминать, как он вчера дошел домой, - не знаю, не доложил. Но, как выяснилось, он был самый пьяный из всех (что неудивительно). Я, как и всегда на следующий день после пьянки, зареклась пить, девочки меня поддержали.

- Что родители, унюхали вчера? - спрашиваю у Кати.

- По-моему, нет. Маму вчера только беспокоило, что я в халате перед мальчиком, а папу - что у нас ремонт.

Нас с Катей угораздило сесть впереди наших любимых мальчиков, которые великодушно не дали нам послушать (еще один раз) курс сатистики. Катя к концу пары кричала благим матом, что она больше никогда не сядет перед ними: приступы учебы, это пройдет. А ребята занимались искусством. Сеня, например, сначала попробовал себя в области архитектуры - постоил вполне симпатичный колодец - нужная вещь - из спичек. И это совсем не помешало ему обратить внимание на препода и даже сделать существенное замечание по поводу его внешности, что повергло меня минут на пять в лежачее на парте состояние:

- Ой, а у моего папы тоже такая прическа: куда ветер подует, туда и чубчик!

Потом у него начался приступ сознания собственной гiдностi типа "Я тебя породил, я тебя и убью" - он начал разрушать свое детище от основания. Дэн посоветовал:

- Сохранись.

А Катя заметила:

- Знаешь, Сеня, если бы мы тебя не знали, мы бы подумали, что ты дурак.

На что Сеня отпарировал:

- А так как вы меня знаете, то вы в этом не сомневаетесь?

- Я этого не говорила.

Затем Староста стал живописцем. Вот уж точно: если человек гениален, он гениален во всем - ну просто второй Пикассо (или Дали, я в живописи не особо). Обнаженная натура всегда выглядит возбуждающе, даже если она "слеплена" из спичек.

- Если бы мы тебя не знали, мы бы подумали, что ты...

- ... озабоченный.

В женщинах он, конечно, толк знает. А вот в мужчинах... Тут свое слово в искусстве сказала я, и самая интересная часть мужского тела была спасена.

- Если бы мы тебя не знали, мы бы подумали, что ты неправильно ориентирован.