(Ritchie Blackmore) День и ночь (Арт-мозаика, №16/2002)

Ричи Блэкмор счастлив. Да-да, вы правильно поняли. Человек в черном, мастер «судьбоносного» тяжелого риффа, общепризнанный король скорости дрожащих «раздраженных» пальцев, бегающих по струнам, живет в мире с самим собой. А ведь прошлые высказывания бога гитары, звучавшие в документальных фильмах о нем, заставляли поверить в то, что его жизненные идеалы потеряны.

В те времена Блэкмор даже ломал свой «Стратокастер» или пафосно уходил со сцены с видом живой легенды. Сегодня он выступает в одежде эпохи Ренессанс и играет на самых разных акустических струнных инструментах.

— Ричи, что же изменилось с тех пор?

— Все восходит к тому времени, когда я начал играть в Rainbow. Это отдаленно напоминало музыку Ренессанса, исполненную в контексте хард-рока. Последние 20 лет я был очень увлечен музыкой Ренессанса, но никогда не думал, что займусь ею всерьез. Я просто слушал ее и играл рок-н-ролл, но в какой-то момент понял, что не могу оставаться в группе дальше. Мне их музыка казалась такой немелодичной! Тогда я даже не представлял, чем займусь в будущем. Несколько лет спустя я проходил мимо дома, где играли музыку Renaissance. Кэнди начала подпевать, и это звучало очень естественно, как раз так, как мне нравится.

— Кэндис, была ли вам знакома музыка Deep Purple или Ренессанса?

— Я никогда не слышала музыки Ренессанса до знакомства с Ричи. Что касается Purple и Rainbow, я слышала только те песни Ричи, которые крутили по радио, будь то «Smoke On The Water», «Highway Star» или любая другая классическая вещь. Мне нравились треки, которые крутили по радио, но я никогда не была ярой фанаткой. У меня не было ни одной пластинки Ричи до тех пор, пока я не повстречалась с ним. Зато я всегда была большой поклонницей Fleetwood Mac, Стиви Никс и мелодик-рока 80-х.

— Ричи, когда Blackmore's Night только зарождалась, вы предполагали, что это ваше будущее?

— Я чувствовал это. Потому что, исполняя подобную музыку, можно расти самому, вместо того чтобы, прыгая по сцене,

играть «Smoke On The Wa-ter» всю свою жизнь. Я до сих пор люблю те песни, но думаю, что в будущем меня ждет гораздо больше интересного. Мне по сей день нравится играть блюз, но ведь это делают все. Мне необходимо было выбраться из этого замкнутого круга, хотя я никогда не думал, что до конца своих дней буду играть ту музыку.

— Вам никогда не надоедало заниматься музыкой?

— Не надоедало, но я часто задавал себе вопрос, куда я качусь и что будет со мной дальше. Сидеть и играть на акустической гитаре — это и будет моим утешением? Меня очень сбивало с толку то, что представлял собой музыкальный бизнес. Кажется, будто весь он вращается вокруг людей моложе 25 лет, а тебе уже 106. Я просто делал шаг за шагом. Думаю, с возрастом человек успокаивается и становится более степенным. Наверное, это судьба — играть такую спокойную музыку. Я привык исполнять громкие риффы на «Маршалле», играть громкие песни. А теперь я превратился из музыканта самой громкой в мире группы в музыканта самой тихой в мире! Невозможно бегать по сцене, вставать на колено и молотить, когда играешь на лютне.

— У вас по-прежнему бывают скандально известные припадки дурного настроения на сцене?

— Нет, сейчас остальные музыканты уходят со сцены, а я остаюсь (смеется). Иногда концерты длятся больше трех часов — для меня естественно играть столько. У некоторых рок-музыкантов есть такая помпезная привычка: они выходят на сцену на час и десять минут. Бегать по сцене больше немного затруднительно. И хотя я тоже любил прыгать, ломать гитары, все это теперь не по мне. Я всегда был и до сих пор являюсь стеснительным человеком. В «крутом» образе жизни всегда было немного притворства.

— Каковы ваши планы на будущее?

— Мы собираемся больше гастролировать. Группа стала более прочной, а у Кэндис появился опыт — поначалу ее словно бросили в неизвестное. Теперь группа гораздо более уверенно держится на сцене. Мы будем в основном ездить в турне, потому что выпустили три альбома, быстро добившись успеха. Я никогда не был помешан на концертных выступлениях. Я не поеду туда, где мне не нравится. Мы любим играть в замках, когда бывает такая возможность. Мы сводим с ума промоутеров, потому что не ездим выступать в погоне за большими деньгами, наоборот, даже разоряемся из-за гастролей.

Мы стараемся из каждого концерта сделать особенное событие. С особым вниманием относимся к тем людям, которые одеваются соответственно той музыке, которую слушают, и всецело в нее проникают. Это напоминает мне былые времена. Если вспомнить, я начинал с костюма дикаря в Screaming Lord Sutch, был мушкетером в Германии, потом был крестоносцем, а позже — ковбоем «вне закона». Думаю, одежда играет очень важную роль. Многие группы выходят на сцену в майках и бейсболках и от этого только становятся похожими друг на друга. Иногда мы устраиваем специальные концерты для «близких» поклонников. На них приходит около сотни человек. Очень весело выступать перед таким небольшим количеством слушателей, поскольку если бы в прежние времена мне предложили играть для ста человек, я бы не вышел на сцену. Теперь все по-другому.

Питер Маковски

Скан статьи

Идея и дизайн - Марина Конакова © 2004