Жан-Жак Бенекс. На кушетке. (Арт-мозаика, №49/2001)

Вообще-то «Приключения трупа» на разных там европейских языках именуются иначе. Но русские прокатчики не стали морочить голову соотечественникам: в банковском деле «трансфер» — перемещение финансовых потоков, в психоанализе — цепочка эмоциональных реакций. Иное дело «Приключения трупа» — и название выигрышное, и синопсис сверхкраткий. Бесхозный труп под кушеткой в самом деле имеется. Задремал психоаналитик во время сеанса, проснулся — пациентка мертва. И вот он битый экранный час пытается отделаться от хладного дамского тела, а заодно прояснить, кто и за что так подло его подставил. Эта байка — отменное сырье для психоаналитического триллера, но фильм Бенекса имеет к означенному жанру отношение не большее, чем «трансферовские» интерьеры — безразмерность пространств, дискотечная палитра колеров — к убранству квартир доподлинных парижских буржуа. Бенекс заимствует из арсенала старины Хичкока не саспенс, а комические гэги. Вот уже без малого 20 лет он озабочен не столько деконструкцией стандартных жанровых схем, сколько реконструкцией зыбкой материи дремы-грезы-сновидения. А психоанализ — он и есть общедоступный сонник. Верь ты ему или не верь. Аналитик нынче — официальный заместитель чародея. Укротитель постыдных позывов и неприрученных фантомов подсознания. Сито логики для кровотока иррациональных волн. Но частота, с какой появляются один за другим фильмы про «одураченных аналитиков», недвусмысленно свидетельствует: поэзия по-прежнему не желает мириться с алгеброй, сновидение — подчиняться житейским уставам, сказка — терять ореол волшебства. «Смертельный трансфер», в сущности, не что иное, как сказка. История простака, который верил в безотказность научных схем, но из недобрых передряг был вынесен попутными ветрами удачи на крыльях любовных надежд.

Сергей Анашкин

— Вы не снимали целых восемь лет. Почему?

— Раз не снимал, значит, не хотел и не мог. Какие еще тут могут быть причины? Я уже запустился было с супердорогим фильмом про вампиров, но денег немного не хватило, и я отказался от этого дела. Не настолько я обеспечен, чтобы рисковать. Так можно не только самому разориться, но и несколько следующих поколений по миру пустить.

— Знаю, вы учились на врача. Не думали стать психоаналитиком?

— Думал стать психиатром. Но потом кино все же победило. Психоанализ важен, без него Хичкока вряд ли поймешь. Кроме того, я где-то прочитал, что каждый четвертый человек уже был или еще появится на приеме у психоаналитика.

— Сами ложились на кушетку?

— Да. Был момент, когда это пригодилось.

— Ваши прежние фильмы так простодушны... И вдруг— психоанализ, бессознательное.

— Если вы приглядитесь к моему главному герою, психоаналитику, то обнаружите в нем бездну простодушия. Человеку небо на голову рушится, а он пытается во всем этом разобраться. Настоящий хичкоковский персонаж, его мог бы сыграть Джеймс Стюарт или Кэри Грант. Думаю, Бастер Китон был таким. И Пьер Ришар в свои лучшие времена.

— Вы показывали фильм психоаналитикам?

— Конечно. Одни восторга-лись, другие несли по

кочкам. Одни смеялись в голос, другие подглядывали за ними и ловили их реакцию: что, мол, пора? В фильме заложен механизм реакции на гэги, и он, как правило, срабатывает. Я, например, точно знаю, когда раздастся первый смешок. Интересно было бы измерить смешливость по шкале Рихтера. Скажем, японцы не такие смешливые, как американцы. Зато китайцы — вполне.

— Когда мы посмеемся над вашими вампирами?

— Они пока пребывают в своем склепе, но готовы выскочить.

Стефани Ламом

Скан статьи