Я знал женщин, но встречи с ними всегда были мимолетными, - какие-то приключения, иногда яркие часы, одинокий вечер, бегство от самого себя, от отчаяния, от пустоты. Да я и не искал ничего другого; ведь я знал, что нельзя полагаться ни на что, только на самого себя и в лучшем случае на товарища. И вдруг я увидел, что значу что-то для другого человека и что он счастлив только оттого, что я рядом с ним. Такие слова сами но себе звучат очень просто, но когда вдумаешься в них, начинаешь понимать, как все это бесконечно важно. Это может поднять бурю в душе человека и совершенно преобразить его. Это любовь и все-таки нечто другое. Что-то такое, ради чего стоит жить. Мужчина не может жить для любви. Но жить для другого человека может. Мне хотелось сказать ей что-нибудь, но я не мог. Трудно найти слова, когда действительно есть что сказать. И даже если нужные слова приходят, то стыдишься их произнести. Все эти слова принадлежат прошлым столетиям. Наше время не нашло еще слов для выражения своих чувств. 
Никогда, никогда и еще раз никогда ты не окажешься смешным в глазах женщины, если сделаешь что-то ради нее. Пусть это будет даже самым дурацким фарсом. Делай все, что хочешь, - стой на голове, неси околесицу, хвастай, как павлин, под ее окном. Не делай лишь одного – не будь с ней деловым, разумным.
Он философствует, следовательно, он спасен. Он преодолел самое страшное – минуту безмолвия в собственный день рождения, когда человек заглядывает самому себе в глаза и внезапно обнаруживает, какой же он жалкий цыпленок. Словно налитые свинцом, мы недвижно восседали за стойкой бара. Плескалась какая-то музыка, и бытие наше было светлым и сильным. Оно мощно разлилось в нашей груди, мы позабыли про ожидавшие нас беспросветно унылые меблированные комнаты, забыли про отчаяние всего нашего существования, и стойка бара преобразилась в капитанский мостик корабля жизни, на котором мы шумно врывались в будущее.
Ты только никого не подпускай к себе близко, а подпустишь – захочешь удержать. А удержать-то ничего и нельзя.
Правда была бесцветной, она никого не утешала, а истинной жизнью были чувства и отблески мечты.
Одиночество легче, когда не любишь.
Мне не хотелось думать о ней так много. Мне хотелось, чтобы она была для меня неожиданным подарком, счастьем, которое пришло и снова уйдет, - только так. Я не хотел допускать и мысли, что это может стать чем-то большим. Я слишком хорошо знал – всякая любовь хочет быть вечной, в этом и состоит ее вечная мука. Но ведь нет ничего прочного, ничего. С женщиной невозможно ссориться. В худшем случае можно злиться на нее.
Человеческая жизнь тянется слишком долго для одной любви. Просто слишком долго... Любовь чудесна. Но кому-то из двух всегда становится скучно. А другой остается ни с чем... Ждет, как безумный...
- Самое страшное - это время. Время. Мгновение, которое мы переживаем и которым все-таки никогда не владеем.
Он достал из кармана часы:
- Вот она! Адская машина! Тикает, неудержимо тикает, стремясь навстречу небытию! Ты можешь остановить лавину, горный обвал, но вот эту штуку не остановишь... Для человека это невыносимо. Человек просто не может вынести этого. И вот почему он придумал себе мечту. Древнюю, трогательную, безнадежную мечту о вечности... Жизнь - это болезнь, и смерть начинается с самого рождения. В каждом дыхании, в каждом ударе сердца уже заключено немного умирания – все это толчки, приближающие нас к концу.
Чем меньше знаешь, тем проще живется. Знание делает человека свободным, но и несчастным. Давай выпьем за наивность, за глупость и все, что к ним относится, - за любовь, за веру в будущее, за мечты о счастье – за божественную глупость, за потерянный рай. Забвение – вот тайна вечной молодости. Мы стареем только из-за памяти. Мы слишком мало забываем.
Ночь – это протест природы против цивилизации. Порядочный человек не может долго выдержать это. Он замечает, что изгнан из молчаливого круга деревьев, животных, звезд и бессознательной жизни.
- Ты любишь меня? - спросил я. Она отрицательно покачала головой.
- А ты меня?
- Нет. Вот счастье, правда?
- Большое счастье.
- Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли?
- Решительно ничего, - ответила она и взяла мою руку.
- Надо все уравновешивать, - вот в чем весь секрет жизни...
- Это надо уметь.
- Именно уметь, в этом весь секрет. Мы слишком много знаем и слишком мало умеем... потому что знаем слишком много.
Прошлое научило нас не заглядывать далеко вперед. - Я не половинка и не целое. Так... фрагмент...
- А это самое лучшее. Возбуждает фантазию. Таких женщин любят вечно. Законченные женщины быстро надоедают. Совершенные тоже, а "фрагменты" – никогда.
Любовь зарождается в человеке, но никогда не кончается в нем. И даже если есть все: и человек, и любовь, и счастье, и жизнь, - то по какому-то страшному закону этого всегда мало, и чем большим все это кажется, тем меньше оно на самом деле.
Обладание само по себе уже утрата. Никогда ничего нельзя удержать, никогда! Никогда нельзя разомкнуть лязгающую цепь времени, никогда беспокойство не превращалось в покой, поиски - в тишину, никогда не прекращалось падение.
- А почему ты меланхоличен?
- Просто так. Потому что темнеет. Порядочный человек всегда становится меланхоличным, когда наступает вечер. Других особых причин не требуется...
- Но только если он один, - сказал я.
- Конечно. Час теней. Час одиночества. Час, когда коньяк кажется особенно вкусным. Упустить в наши дни выгодную сделку – значит бросить вызов судьбе.
Если всем вечно думать только о грустных вещах, то никто на свете не будет иметь права смеяться.
Человек всегда велик в намерениях. Но не в их выполнении. В этом и состоит его очарование.
Как это странно: люди находят подлинно свежие и образные выражения только когда ругаются. Вечными и неизменными остаются слова любви, но как пестра и разнообразна шкала ругательств!
Романтики – всего лишь свита. Они могут следовать, но не сопровождать.
Слишком много крови было пролито на этой земле, чтобы можно было сохранить веру в небесного отца. Женщина не должна говорить мужчине, что любит его. Об этом пусть говорят ее сияющие, счастливые глаза. Они красноречивее всех слов.
- Я ждала тебя.
- Но ты не должна меня ждать. Никогда. Очень страшно ждать чего-то.
Она покачала головой:
- Этого ты не понимаешь, Робби. Страшно, когда нечего ждать.
Я не представлял себе, чтобы женщина могла одеваться болтая и смеясь; а если она это делала, значит, ей недоставало таинственности и неизъяснимого очарования вечно ускользающей прелести.
Когда она вплотную приближала к зеркалу лицо, то казалось, что нет никакого отражения в зеркале, а есть две женщины, которые смело и испытующе смотрят друг другу в глаза извечным всепонимающим взглядом, идущим из сумерек действительности в далекие тысячелетия прошлого.
Все проходит. Это самая верная истина на свете. Печаль, надежда, ветер, вечер и красивая девушка среди сверкающих зеркал и бра; и внезапно меня охватило странное ощущение, будто именно это и есть жизнь, жизнь в самом глубоком смысле, а может быть, даже и счастье: любовь, к которой примешалось столько тоски, страха и молчаливого понимания.
Так обстоит дело со всеми истинами. Дальше полуправд нам идти не дано. На то мы и люди. Зная одни только полуправды, мы и то творим немало глупостей. А уж если бы знали всю правду целиком, то вообще не могли бы жить.
Важное, значительное не может успокоить нас. Утешает всегда мелочь, пустяк.
Для оскорбленного чувства правда всегда груба и почти невыносима.
Подробности великолепны, но целое лишено всякого смысла. Словно оно было создано каким-то существом, которое при виде чудесного многообразия жизни не додумалось ни до чего лучшего, как попросту уничтожить эту жизнь. Пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы.
Если человек чего-то стоит, значит, он уже как бы памятник самому себе.
Только несчастный знает, что такое счастье. Счастливец ощущает радость жизни не более, чем манекен: он только демонстрирует эту радость, но она ему не дана. Свет не светит, когда светло. Он светит во тьме. Выпьем за тьму! Кто хоть раз попал в грозу, тому нечего объяснять, что та кое электричество. Будь проклята гроза! Да будет благословенна та малая толика жизни, что мы имеем! И так как мы любим ее, то не будем же закладывать ее под проценты! Живи напропалую! Пейте, ребята! Есть звезды, которые распались десять тысяч световых лет тому назад, но они светят и поныне! Пейте, пока есть время! Да здравствует несчастье! Да здравствует тьма!
Жалость – самый бесполезный предмет на свете. Она обратная сторона злорадства.
Право умереть дает только одиночество. Или взаимная ненависть. Но когда люди любят друг друга... Для любви нужна наивность.
Родиться дураком – не позор, а вот умереть дураком – стыдно.
Если ты не умеешь забывать, то тебе остается только бессилие, отчаянье, равнодушие и водка.
От принципов необходимо иногда отступать, иначе они не доставляют радости.
Ноша создана для плеч достаточно сильных, чтобы ее нести.
Любовь имеет смысл только тогда, когда любимый принадлежит тебе полностью.
Бывают вещи, которые звучат очень глупо, если их облечь в слова. Хороший конец бывает только тогда, когда до него было все плохо.
Никогда ничего не остается, ни “я”, ни “ты”, и уж меньше всего “мы”.
Жизнь трагична уже потому, что неизбежен уход.
- Любовь, - невозмутимо заметил Готтфрид, - чудесная вещь. Но она портит характер.
- Зато одиночество делает людей бестактными, слышишь, мрачный солист?
- Такт - это неписаное соглашение не замечать чужих ошибок и не заниматься
их исправлением. То есть жалкий компромисс.
Что ж, и впрямь все отлично, - кто одинок, тот не будет покинут. Но иногда по вечерам это искусственное
строение обрушивалось и жизнь становилась рыдающей стремительной мелодией, вихрем дикой тоски, желаний, скорби и надежд. Вырваться бы из этого бессмысленного отупения, бессмысленного вращения этой вечной шарманки, - вырваться безразлично куда. Ох, эта жалкая мечта о том, чтоб хоть чуточку теплоты, - если бы она могла воплотиться в двух руках и склонившемся лице! Или это тоже самообман, отречение и бегство? Бывает ли что-нибудь иное, кроме одиночества?.. Нет, иного не бывает. Для всего иного слишком мало почвы под ногами.
Я ненавидел эту болтовню о слиянии воедино влюбленных душ, ибо считал, что в любви нельзя до конца слиться друг с другом и надо возможно чаще разлучаться,
чтобы ценить новые встречи. Только тот, кто не раз оставался один, знает счастье встреч с любимой. ВсЈ остальное только ослабляет напряжение и тайну любви. Что может решительней прервать магическую сферу одиночества, если не взрыв чувств, их сокрушительная сила, если не стихия, буря, ночь, музыка?.. И любовь... |
